Главная » Статьи » Ногайские знаменитости и патриоты

Казтувган Суюниш улы- выдающийся йыравши ногайского народа
Тепкеев В. Т.

Калмыцкий институт гуманитарных исследований РАН
г. Элиста, Россия

НЕКОТОРЫЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ СВЕДЕНИЯ XVII В.
О НОГАЙСКОМ ПОЭТЕ КАзЫ-ТУГАНЕ

В отличие от творчества, жизнеописание ногайского поэта Казы-Тугана не было темой
отдельного исследования и поэтому практически не известно для широкой общественности.
В основном, немногочисленные сведения из жизни поэта исследователями творчества почерпнуты
из его же собственных произведений. Например, мы знаем, что Казы-Туган был
сыном едисанского мирзы Суйиниша Сейит-Абдулла улы (в русских документах именуется
как Сююнча Абдулов), жил на Волге, а затем со своим улусом перебрался на Кубань [2,
с. 255, 257, 258]. Вместе с тем это вполне конкретный исторический персонаж, сведения о
котором, хотя и редко, но встречаются в русских документах второй половины XVII века.
Стоит отметить, что собственно материалы о ногайцах, хранящиеся в фонде «Ногайские
дела» Российского государственного архива древних актов, практически ограничиваются
1660-ми годами. Однако более поздние сведения об этом народе отражены в материалах
других фондов, таких как «Крымские дела», «Кабардинские дела», «Донские дела», «Калмыцкие
дела» и др. В данной статье предполагается осветить некоторые моменты из жизни
Казы-Тугана конца XVII столетия, которые удалось обнаружить в архивных фондах.

Впервые сведения о Казы-Тугане мы находим в русских документах за 1673 г., когда
в феврале калмыцкий правитель Аюка с другими тайшами в ходе русско-калмыцких переговоров
и накануне подписания шерти выступил с ходатайством перед астраханскими властями
об освобождении молодого ногайского мирзы с Аманатного двора. Конечно, позиция
калмыцких тайшей в первую очередь отражала интересы кочевавшего с ними едисанского
мирзы Сююнчи Абдулова, который и приходился отцом Тогану (так Казы-Туган именуется
в документах). Несмотря на то, что тайши подчеркивали заслуги Сююнчи перед государем,
астраханские власти не могли решить этот вопрос самостоятельно без соответствующего
из Москвы царского указа. Последующее за этим давление на воевод со стороны тайшей
попытался смягчить кабардинский князь К.М. Черкасский, объяснив калмыкам всю сложность
разрешения этой проблемы и «обнадеживал их государской милостию». Тайши согласились
с доводами князя, пообещав заслужить «государскую милость» [3, с. 56]. Таким
образом, получается, что детские годы Казы-Туган провел в астраханском Аманатном дворе,
правда, сроки пребывания его там нам пока не известны.

Пребывание едисанских улусов в составе Калмыцкой орды можно отсчитывать с 1643
г. Именно в этом году ногайские мирзы впервые добровольно присоединяются к калмыкам,
в то время как в прошлые годы присоединение в основном носило насильственный
характер. Общая численность едисан на тот момент составляла примерно 5 тыс. улусных
человек. Более полные сведения документы дают о жизни отца Казы-Тугана, Сююнчи
Абдулова. Впервые отцовское имя фигурирует в документах за 1643 г., когда осенью этого
года он в составе калмыцко-ногайского отряда совершил набег на Казыевский улус, был

также участником Крымского похода 1648 г., участвовал в русско-калмыцких переговорах
при подписании шертей 1657 и 1673 гг. [4].

О браке родителей, в результате которого на свет появился Казы-Туган, вскользь идет
речь в поэме «Родная земля»: «Родимая, свободная земля, Где поселилась Белая Орда, Где
молодой отец мой Суьйиниш Однажды зятем долгожданным стал, Где мать моя – красавица
Бозтувган Невесткой в дом желанною вошла» [2, с. 257]. В архивных документах,
возможно, мы находим косвенное этому подтверждение, поскольку в 1647 г. калмыцкие
тайши заключили с мирзами династические союзы. Так, калмыцкий правитель Дайчин
выдал свою дочь замуж за едисанского мирзу Салтамурата Тинбаева, тайша Лузан выдал
свою дочь за Сююнчу Абдулова, другим калмыцким тайшам рекомендовалось брать в жены
дочерей ногайских мирз [10, л. 27, 28, 30]. Отсюда можно сделать предположение, что мать
Казы-Тугана, Бозтувган, о которой идет речь в поэме, возможно, и была представительницей
указанной калмыцкой знатной семьи.

Миграции ногайских улусов из нижневолжского в причерноморский регион или на
Северный Кавказ в XVII в. происходили не только в период так называемого «калмыцкого
нашествия», т.е. в первой половине столетия, но и последующие периоды. Пребывание
ногайцев в составе Калмыцкой орды было весьма не устойчивым, особенно в момент внутриполитического
кризиса в калмыцком обществе или резкого ухудшения в целом ситуации
в регионе, как это было во время разинского восстания. Уход Казы-Тугана с Волги на
Кубань, о чем он воспевает в своих произведениях, также можно проследить по архивным
документам и даже уточнить его сроки.

В следующий раз имя Казы-Тугана встречается в документах второй половины 1694 г.
В этот период отношения калмыков с соседями, в первую очередь это касалось донских
казаков и башкир, резко ухудшились. Калмыцкие улусы, опасаясь ударов со стороны казаков,
начинают откатываться на левобережье Волги и далее за Яик. Опасность того, что
калмыки могут уйти в Джунгарию и захватить с собой ногайские улусы, сильно тревожила
мирз, и в случае подобного развития сценария они искали все возможные варианты ухода
из-под власти хана Аюки.

В декабре к астраханскому воеводе Ивану Алексеевичу Мусину-Пушкину с тайным
посланием обратились кочевавшие с калмыками едисанские мирзы Тинбаевы – братья
Тоган, Азамат и Аджи. Всего в клане Тинбаевых насчитывалось около 200 мирз и 10 тыс.
улусных людей. Ногайские мирзы выразили желание откочевать от калмыков непосредственно
по государеву руку. Свое пребывание у калмыков они отсчитывали с того времени,
когда ушли из-под Астрахани из-за ссоры с тогдашним воеводой Ф.А. Телятевским. Мирзы
сообщали о намерении Аюки изменить государю и откочевать за Яик. Причиной этому послужило
якобы то, что Аюке стало известно от саратовского воеводы, будто на калмыков
планируют направить карательные царские войска. Уход с калмыками на восток не входил
тогда в интересы ногайских мирз, поэтому в случае подобного развития сценария ими не
исключалась откочевка на Кубань или в Крым.

Но задуманное мирзам удалось реализовать только в 1696 г., когда отмечается бегство
части ногайских улусов из-под власти калмыков на Кубань. По сведениям В.М. Бакунина,
именно в этом году ногайцы под предводительством своих мирз, Джакшата и Аташа,
ушли от Волги на Кубань под протекцию крымского хана, захватив также часть едисан и
джембойлуков [1, с. 25]. Согласно крымским источникам, уход 10 тыс. ногайцев произошел
примерно в апреле 1696 г. Крымский калга Давлет-Гирей с 3-тысячным отрядом отбил
нападение 4-тысячного калмыцкого отряда и проводил ногайцев в безопасное место, где
строилась крепость Ачу. Другой крымский источник сообщает, что ногайцы, предварительно
объединившись с отрядом калги, разграбили пригороды Астрахани. Хан Аюка с сыновьями
направился за ногайцами в погоню, разделив войско на три группы по 4 тыс. человек в
каждой и возглавив арьергард. В ходе сражения калмыки разгромили отряды ногайцев, но
были остановлены солдатами-секбанами, вооруженными мушкетами. По мнению М. Ходарковского,
это была тщательно подготовленная акция, в результате чего прекратились
посольские отношения калмыков с Крымом [5, р. 129-131].

Русские источники дают более полную картину об этих событиях. О действия
калмыцких войск на Кубани нам известны из сообщения донских казаков, которые в
октябре 1696 г. отправляли своих посланцев в Малый Ногай для призыва их под государеву
руку. В то же время Чакдорджаб с войском стоял на правом берегу Кубани,
которая служила естественным водоразделом между калмыцким и крымско-кубанским
войсками, возглавляемое сыном крымского хана. Некоторое время противостоявшие
стороны не переходили в открытое вооруженное столкновение, а только обменивались
посланцами. На требование Чакдорджаба выдать ему бежавших ногайцев, калга ответил
отказом, сославшись на шерть, которую дал его отец: «как кто от Аюки, так же и от хана
к Аюке збежит, с обеих сторон никого не спрашивать». Крымцы были в курсе, что Аюка
помирился с московскими властями и «хочет их воевать заодно». По приказу калги против
калмыков была мобилизована практически вся Кубанская орда, готовая к прямому
военному столкновению, и в то же время, не исключая мирного урегулирования, он дал
указ «изготовить подарки сыну аюкину». Чакдорджаб стоял лагерем в Мусостовой Кабарде
уже около двух месяцев. По сведениям казаков, «а между ими малое разстояние,
только одна Кубань река» [6, л. 3, 4, 30].

Более подробные сведения о событиях в 1696 г. привез в Москву 18 января 1697 г. посланец
Аюки – замба-кашка. Из письма Аюки известно, что к нему прибыл кабардинский
князь Казы Мусостов с просьбой принять его со всем владением и разрешить кочевать на
Тереке. К Мусостову на помощь был направлен Чакдорджаб во главе тысячного отряда, а
также с целью вернуть ушедших на Кубань едисан и малибашей. Однако крымский калга
с 3-тысячным войском пришел в Кабарду раньше калмыков, поэтому Аюка поспешил с
подкреплением к сыну к Куме, а в Астрахань отправил Унитея-бакши с сообщением, что
готовится к войне с крымцами. Калмыцкий правитель рассчитывал, что калга не решится
на открытое боевое столкновение с калмыками и отойдет в Крым, и в этом случае Кубань
и Кабарда, по мнению Аюки, могли стать «под государеву руку». Об этом плане Аюка напрямую
сообщал в Москву, а не в Астрахань, так как имел серьезные опасения по поводу
того, «чтобы у переводу того листа татаровя, проведав, к салтану на Кубань ведомости не
подали». Уже словесно калмыцкий посол передал, что Аюка просит для кубанского похода
командировать из Астрахани стрелецких командиров Ефрема Армянинова, Дмитрия
Голочалова, Михаила Кереитова и 3 тыс. стрельцов, а также пушки и донских казаков. В
Москве согласились с инициативой Аюки и, сверх этого, указала выделить дополнительно
700 стрельцов из Самары, Царицына и Саратова [7, л. 29-32].

Весьма любопытны сведения, полученные в ходе допроса пленного крымского татарина
Чебана, доставленного калмыками в Москву в апреле 1697 г. С его слов, он находился
в составе отряда крымского калги под Азовом. После падения турецкой крепости в 1696
г. калга отступил в Кабарду, куда к нему от калмыков пришел с улусом едисанский мирза
Тоган, сообщивший о намерении и других ногайских мирз, в частности Салтамурата,
также откочевать из-под власти Аюки на Кубань. Тоган просил калгу оказать военную
поддержку, чтобы встретить другую группу ногайцев и препроводить их в Малую орду.
Собрав 8-тысячное войско, калга выступил по направлению к Волге и Астрахани, направив
передовой отряд под командой Кубек-аги, который и привел улус Салтамурата. Это мероприятие
проводилось в спешке, и бегство на Кубань шло «наспех днем и ночью, опасаясь
калмыцких ратей». Опасения были не беспочвенны, так как уже на Куме стало известно об
организованной калмыками погони за ногайским улусом. Опасаясь за свою жизнь, калга
с отрядом из 500 человек, бросив ногайцев, бежал в Кабарду. Оборону ногайского улуса
возглавили Кубек-ага и Тоган. В один из дней, за три часа до вечера, к Куме подошло калмыцкое
войско, и началась битва, длившаяся до вечера, но не закончившаяся в чью-либо
пользу. С обеих сторон погибло немалое количество людей, но с крымско-ногайской стороны
погибло намного больше, в том числе и знатные крымские люди – Алиш-ага, Сафар-ага и
Кубек-ага. В одну из ночей едисаны и татары, «пометав скот и животы», побежали на Кубань.
Однако калмыки не стали их преследовать, поскольку войско было малочисленным,
насчитывавшим около 2 тыс. человек, а основные силы во главе с Аюкой еще не успели
подойти. Калмыки, собрав брошенный ногайцами скот и другое имущество, двинулись в
обратном направлении [8, л. 9, 10].

Следующие сведения о Казы-Тугане нам становятся известны из сообщения ногайского
посланца Бейшим-аги. В начале 1698 г. едисанские мирзы Тоган и Гидемир с письмом

отправили его в Астрахань и Москву, но по дороге он был перехвачен калмыками, а затем
передан астраханскому воеводе Мусину-Пушкину. По словам Бейшима, в конце 1697 г.
левобережье Кубани замело глубоким снегом, и от бескормицы начался падеж лошадей, что
заставило едисан выгнать свои конские табуны на правый берег реки. Крымский калга с 500
человек ушел зимовать к горским владельцам в Бесленеи, а на правобережье Кубани для
охраны табунов направил крымского Девлет-Гирея во главе сотни человек и едисанского
Тогана с тысячным отрядом [9, л. 1, 2].

К сожалению, сведения о судьбе Казы-Тугана этим пока и ограничиваются. Дальнейшее
всестороннее исследование архивных материалов позволит раскрыть новые страницы
истории ногайцев, в том числе и о жизни реально в то время живших народных поэтов и
певцов из аристократических семей, пытавшихся своей деятельностью и творчеством повлиять
на ход исторического развития ногайского народа.

Родословная Казы-Тугана

Эдиге
Нур ад-Дин
Ваккас
Муса
Исмаил
Динбай
Теникей Канай
Абдулла Юсуф
Сююнч
(Суйиниш)
Казы-Туган Азамат Аджи
1. Бакунин В.М. Описание калмыцких народов, а особливо из них торгоутского, и поступков их ханов и
владельцев. – 2-е изд. Элиста: Калмыцкое книжное издательство, 1995. – 153 с.
2. «Йыр иеси мен эдим»: Поэзия йыйынтыгы / Сост. Кулунчакова Б. – Махачкала: ГУ «Дагестанское
книжное издательство», 2009. – 360 с.
3. Посольские книги по связям России с Калмыцким ханством. 1672-1675 гг. / Сост. Н.М. Рогожин, М.
М. Батмаев. – Элиста: АПП «Джангар», 2003. – 316 с.
4. Тепкеев В. Т. Калмыки в Северном Прикаспии во второй трети XVII века. – Элиста: зАОр «НПП
«Джангар», 2012. – 376 с.
5. Khodarkovsky M. Where Two Worlds Met: The Russian State and The Kalmyk Nomad, 1600–1771. Ythaka,
N.Y., 1992.
6. Российский государственный архив древних актов. Ф. 111 (Донские дела). Оп. 1. 1696 г. Д. 7.
7. РГАДА. Ф. 119 (Калмыцкие дела). Оп. 1. 1697 г. Д. 6.
8. РГАДА. Ф. 119. Оп. 1. 1697 г. Д. 7.
9. РГАДА. Ф. 119. Оп. 1. 1698 г. Д. 3.
10. РГАДА. Ф. 127 (Ногайские дела). Оп. 1. 1648 г. Д. 1.

НОГАЙЦЫ: XXI ВЕК. ИСТОРИЯ. ЯзЫК. КУЛЬТУРА. ОТ ИСТОКОВ — К ГРЯДУщЕМУ
Материалы Первой Международной научно-практической конференции г. Черкесск, 14-16 мая 2014 г.

Источник: https://vk.com/wall-80850509?offset=20&w=wall-80850509_166%2Fall
Категория: Ногайские знаменитости и патриоты | Добавил: тоньюкукк (12 Ноября 2016)
Просмотров: 30
Всего комментариев: 0
avatar